Переосмысление реальности

О том, как анархизм и мистицизм сочетаются друг с другом (I)

автор: Ромина Кальтенбах (урожд. Хайм)

перевод с английского: Ольга Глейзер

Анархизм часто воспринимается как атеистический по своей сути, поскольку анархисты традиционно противостоят власти, в том числе и власти религиозной (Дэвис 2019, 65). Однако развитие русской анархической традиции показывает, что в идеях атеизма отсутствует метафизическое понимание анархизма. Метафизичекий анархизм, а точнее, анархическая метафизика подразумевает идею всеобщей человечности и автономного сознания, позволяющего переосмыслить реальность.

Под общим названием „Переосмысление реальности“ в данном блоге будет опубликована серия моих статей, посвященных духовному движению и эзотерическому учению, озаглавленному как „мистический анархизм“, которое возникло в России в начале 20 века и дополнило политический анархизм метафизической спиритуальностью. В моих последующих статьях я опишу основные концепции этого учения и его представителей, стремившихся изменить парадигму мировосприятия.

Часть 1: «Путешествие в страну анархии» [1]

На протяжении всей истории человеческое стремление к свободе находило выражение в различных философских и религиозных традициях, школах и группах (например, таких как китайский даосизм, древнегреческий кинизм, ранний христианский гностицизм и различные виды сектантства), прежде чем оно после Французской революции трансформировалось в абстрактную философскую идею безгосударственного общества, из которой в конечном итоге произросли политическая теория и социальное движение «анархизма».

Возникнув как реакция на развитие капиталистической индустриализации, централизации и эксплуатации в Западной Европе 19 века (Аврич 2005, 3), ранняя анархистская теория, упрощенно говоря, занималась двумя основными вопросами – степенью свободы (1) и способом ее достижения (2):

1. Как можно в равной степени обеспечить как индивидуальную свободу, так и социальное сосуществование?

2. Следует ли свергать силой господствующий общественный порядок или же оказать пацифистское ненасильственное сопротивление?

Различные и в большинстве своем несовместимые суждения по этим вопросам с самого начала раскололи анархистов и в конечном итоге привели к формированию нескольких философских школ, существующих параллельно – те, кто считал, что индивидуальная свобода возможна только в сочетании с сообществом, взаимопомощью и социальным равенством, основали социальный анархизм (охватывающий коллективистский и коммунистический анархизм, а также анархо-синдикализм 20 века). В противовес этому направлению возникла теория индивидуалистического анархизма, отстаиваемая теми, кто ставил свободу личности выше социального сотрудничества. Оба лагеря, в свою очередь, включали как воинственных революционеров, исповедующих так называемую «пропаганду делом» (Бантман 2019), так и анархо-пацифистов, для которых цель не оправдывала средства [2].

Хотя современный анархизм берет свое начало в Англии и Франции, теоретическая разработка его основ во многом является вкладом русских мыслителей, наиболее известными из которых были Михаил Бакунин (1814–1876) и Петр Кропоткин (1842–1921), чьей основной идеей был социальный или общинный анархизм, достичь который возможно исключительно в результате насильственной революции. Точно так же пацифистская анархическая традиция неразрывно связана с другим русским именем, а именно с писателем и философом Львом Толстым (1828–1910), который являлся не только одним из самых известных романистов России, но и был крупным представителем христианского анархизма, выступающим за ненасильственное сопротивление (см. Кристояннопулос, Аппс 2019). Не пренебрегая работами их европейских и американских предшественников и единомышленников, стоит упомянуть о том, что бакунизм (коллективистский анархизм), кропоткинизм (коммунистический анархизм) и толстовство (христианский анархизм) составляли то, что мы сейчас называем классическим анархизмом (Ударцев 2016, 29).

Эти три столпа классического анархизма также создали рамки для самобытной русской анархистской традиции, которая приобрела четкую форму только в начале 20 века, когда Россия вступила в период потрясений [3]. Анархизм «как организованное движение социального протеста» (Аврич 2005, 3) возник в то же самое время, когда анархизм как политическая идеология начал переживать фундаментальный кризис. Учитывая, что существующие концепции и постулаты были пересмотрены и широко обсуждались в последние годы царского правления, ранний постклассический русский анархизм возник вследствие модернизации и дополнения классической теории в свете прошлого опыта, меняющихся социально-экономических условий и технологических достижений.  Постклассические анархические тенденции, построенные на более широкой методологической основе, интегрировали новые научные идеи и открытия из различных областей гуманитарных и естественных наук, сосредоточили внимание на важности сознания и расширили концепцию освобождения от авторитарного угнетения до всеобъемлющей свободы самовыражения (Ударцев 2016, 22–26).

Произошедшая переориентация в рамках анархистской традиции резонировала с продолжающейся дискуссией о переориентации ценностей в интеллектуальных и художественных кругах России во время беспорядков 1905 года. Стремясь быть ближе к страдающему русскому народу и разделяя «враждебность анархистов к материализму, рациональности и буржуазному обществу» (Глатцер Розенталь 1977, 609), творческая интеллигенция повторила их призыв к автономии, доведя его интерпретацию до метафизического уровня. Автономия стала эквивалентом не только антиавторитаризма, но и антидогматизма. Считалось, что ее можно полностью пережить, пребывая исключительно в мистическом экстазе. Для того, чтобы социальная революция была успешной, «духовная революция» должна была проложить этот путь: так зародилось движение мистического анархизма.

Часть 2: «Бунт души» против ограничений реальности

Хотя идея мистически утонченного социального анархизма и привлекла широкий круг творческих интеллектуалов, особое внимание ей уделили представители русского символизма, а именно писатель-символист Георгий Чулков (1879–1939), который использовал термин «мистический анархизм» в 1905 году впервые (Глатцер Розенталь 1977, 610).

Георгий Чулков (1879–1939)
©Wikimedia Commons, 2019

Идеологические основы мистического анархизма Чулкова были разработаны годом позже в его буклете «О мистическом анархизме», вступительная глава которого была написана известным поэтом-символистом Вячеславом Ивановым. Выйдя за пределы «наивного» видения Бакунина революции снизу, недостаточной коммунистической солидарности Кропоткина и «безличной любви» Толстого (Чулков 1971, 3), мистические анархисты обратились к ницшеанской «переоценке всех ценностей» (Ницше 2007, 121) и предпочли его самоутверждающий и жизнеутверждающий индивидуализм эгоистической философии Макса Штирнера, одновременно опираясь на концепцию Дмитрия Мережковского о «новом религиозном сознании» и на идею об обожествлении сексуальности Василия Розанова (Глатцер Розенталь 1977, 620). В соответствии с эзотерическим представлением о взаимосвязанной вселенной, суть которого заключается в том, что внутреннее состояние человека влияет на внешний мир, ранний мистический анархизм был нацелен на освобождение человеческой души от всех «ограничений, присущих реальности» (там же, 609), так что человечество в целом может быть освобождено. Таким образом, ранний мистический анархизм был направлен на устранение всех связывающих норм, будь то политические, социальные, религиозные или моральные устои, и на замену эгоизма любовью (Чулков 1971, 3).

Однако любовь никоим образом не была эквивалентом христианского платонического сострадания, а символизировала скорее эрос. Опыт сексуального единства был воспринят как средство преодоления эго и переживания космического единства (Глатцер Розенталь 1977, 614).

Для русского философа Николая Бердяева сочетание анархизма и мистицизма представляло собой логическое следствие их семантического содержания. Анархизм, если его понимать как антиавторитаризм в самом широком смысле этого слова, неизбежно принимает иррациональную, а значит, и мистическую окраску. Равным образом для мистика (а в данном случае для художника) «анархия» представляет единственно возможное состояние души (Бердяев 1999, 203 и далее). Тем не менее, Чулкову приходилось постоянно защищаться от своих оппонентов, в том числе поэта-символиста Андрея Белого, чьи атаки были направлены на аморализм, снисходительность и потусторонность мистического анархизма (Белый 2016, 708).

Мистический анархизм просуществовал недолго – он расцвел и скоро исчез вместе с событиями в промежутке между 1905 и 1907 годами. Революция потерпела неудачу, надежды были разбиты, а интерес к мистическому анархизму угас. Лишь больше десятилетия спустя мистический анархизм вновь появился в российском публичном пространстве, в некотором роде похожий на свою первую версию, но тем не менее сильно отличающийся от нее.

Продолжение следует …

Примечания:

[1] Заголовок заимствован из названия эссе Леонида Геллера: Heller L. Voyage au pays de lAnarchie. Un itineraire: lutopie [Путешествие в страну Анархию. Маршрут: утопия] // Cahiers du monde russe. 1996. Vol. 37. No 3.

[2] Более подробно о развитии анархизма и его внутренних направлений см. в коллективном труде The Palgrave Handbook of Anarchism под редакцией Карла Леви и Мэтью С. Адамса. Лондон: Palgrave Macmillan, 2019.

[3] Более подробно о развитии русской анархической традиции и ее различных тенденциях см. в сборнике Анархизм: pro et contra, антология, 20–32. Отв. ред. Д. К. Богатырев. СПб.: РХГА, 2016.

Литература:

Белый, Андрей. О проповедниках, гастрономах, мистических анархистах и т.д. Анархизм: pro et contra, антология. Отв. ред. Д. К. Богатырев, 707–710. СПб.: РХГА, 2016.

Бердяев, Николай. Новое религиозное сознание и общественность. Москва: Канон, 1999.

Чулков, Георгий. О мистическом анархизме. Letchworth: Prideaux Press, 1971.

Ударцев, Сергей. Эволюция теории анархизма в XIX–XX вв. Анархизм: pro et contra, антология. Отв. ред. Д. К. Богатырев, 20-32. СПб.: РХГА, 2016.

Avrich, Paul. The Russian Anarchists. Oakland, CA: Princeton University Press, 2005.

Bantman, Constance. The Era of Propaganda by the Deed. In: The Palgrave Handbook of Anarchism, ed. by C. Levy and M. S. Adams, 371–387. London: Palgrave Macmillan, 2019.

Christoyannopoulos, Alexandre / Apps, Lara. Anarchism and Religion. In: The Palgrave Handbook of Anarchism, ed. by C. Levy and M. S. Adams, 169–192. London: Palgrave Macmillan, 2019.

Davis, Laurence. Individual and Community. In: The Palgrave Handbook of Anarchism, ed. by C. Levy and M. S. Adams, 169–192. London: Palgrave Macmillan, 2019.

Glatzer Rosenthal, Bernice. The Transmutation of the Symbolist Ethos: Mystical Anarchism and the Revolution of 1905. Slavic Review. Association for Slavic, East European, and Eurasian Studies 36, no. 4 (1977): 608–27.

Nietzsche, Friedrich. Ecce Homo. How to Become What you Are. In: Nietzsche, Friedrich. The Anti-Christ, Ecce Homo, Twilight of the Idols And Other Writings, ed. by A. Ridley and J. Norman, 69–151. New York: Cambridge University Press, 2007.


Читать статью на английском

Цитируйте эту статью: Ромина Хайм, «Переосмысление реальности: О том, как анархизм и мистицизм сочетаются друг с другом (I)», в New Age in Russia, 05/11/2019, https://newageru.hypotheses.org/1654

Search OpenEdition Search

You will be redirected to OpenEdition Search